Андрей Ермолаев: Можно шикарные тексты «по ящику» читать, но люди ведь знают, что они – моральные преступники…

Андрей Ермолаев: Можно шикарные тексты «по ящику» читать, но люди ведь знают, что они – моральные преступники…
Андрей Ермолаев: Можно шикарные тексты «по ящику» читать, но люди ведь знают, что они – моральные преступники…

Я не знаю, почему так происходит, но происходит обязательно. Разговор, начинающийся с абсолютно конкретной темы, например, местных выборов — рано или поздно обязательно переходит на личности, представляющие нашу власть. Наверное, именно там, в «разборе полета» конкретных людей, а не в анализе каких-то общих тенденций или явлений — все и пытаются искать ключи к решению той массы проблем, с которыми столкнулось наше постмайданное общество. Вот и в разговоре с Андреем Ермолаевым, одним из ведущих политологов, с которым я планировала поговорить о результатах очередного народного волеизъявления, мы все равно говорили о президенте Порошенко, о руководителе его администрации, о том, кто «приватизировал» Майдан, а также о том, что Революция Достоинства все еще продолжается. Но нынешняя власть, к сожалению (для себя, в первую очередь) этого никак не может понять…

— Первое, что заявил президент Порошенко после закрытия избирательных участков 25 октября: «Перезагрузка власти, наконец, завершена». Но мы даже не ощутили, когда же она — эта перезагрузка — началась… Вот лично вы, Андрей Васильевич, поняли, что президент имел ввиду?

— Несмотря на смену состава исполнительной власти и Верховной Рады, несмотря на выборы в органы местного самоуправления, прошедшие, только что, система, существующая в Украине все 25 лет независимости, не изменилась. Она мимикрировала, приспособилась. Приспособилась к тем потрясениям, которые мы пережили в 2013-2014 годах.

А пережили мы незавершенный революционный процесс, который сопровождался очень серьезными подъемами масс, бегством старого режима. Мы пережили войну, мы потеряли часть своих территорий. Наша страна потеряла около десяти миллионов своего населения. Пятой части страны с нами сегодня нет. Кто-то остался в Крыму, кто-то – в ДНР-ЛНР, 1,5 миллиона уехало, в том числе — 800 тысяч в Россию. Вот это все – результат наших общих усилий….

— Что значит – наших?

— Да-да, сегодняшняя власть, которая, по сути, сменила вывеску, не сменив своей сути – это результат наших коллективных стараний… Мы, конечно же, можем говорить: «Мы этого не хотели!» Но мы это получили. И я не знаю, как мы будем друг другу объяснять, что у нас «не получилось». Извините, но вот это все, что сегодня происходит в нашей жизни, в жизни нашей страны — это наш практический результат…

За 1,5 года мы не смоги решить проблему территорий Восточной Украины. Закрыли глаза на эти 1,5 миллиона переселенцев. Мы не смогли найти решения, ведущие к стабилизации нашей экономики. Хотя другие страны, как ни странно, находили. Вспомните США в тридцатые годы или Германию в 50-е двадцатого столетия… А мы, извините меня, только денег просим. Стыдно уже…

— Мы (то есть – я и вы) просим?

— Да, мы. Потому что от нашего имени просят. Если не с нашей поддержкой, то при нашем молчаливом согласии — это делают те, кто при власти. Это все коллективное действие, понимаете?

И сегодня, когда люди смотрят на тех, кто при власти, они понимают, что не только качественных изменений в их жизни не происходит (то есть тех изменений, которые можно «пощупать», например: предложений работы стало больше, сама работа доходнее стала, с учебой для детей полегче, услуг стало больше и т.д.). Но люди понимают, что в глобальном смысле со страной ничего не происходит. Власть «перекрасилась», но ее состав остался тот же. Характер поведения тот же. Поскольку мы говорим о прошедших выборах, то это не только на уровне ощущений происходит, это уже стало очевидным.

Эта законсервированная система, которая думает: «ой, мы так классно договорились, теперь — после местных выборов — уже на четыре года» – она сама формирует предпосылки для следующего социального кризиса.

Когда господин Пашинский в своем интервью в сентябре 2014 сказал: «Мы не досмотрели, но надо признать, что в Донбассе начиналась социальная революция».

Хватить жить «в телевизоре»… Посмотрите на реалии. Ведь социальная революция началась с Донбасса…

— А Москва, по-вашему, вообще ни при чем…

— Подождите… Вы что – думаете, что Россия не мечтала, чтобы мы допустили вот это все, что допустили на Донбассе, в Крыму? Она мечтала, готовилась и делала. Но кто нам доктор, что мы не моги спрогнозировать планы России и не готовились к этому со своей стороны?

Я не собираюсь объяснять все наши проблемы только тем, что все это Путин придумал. Я не считаю Путина гением. Путин – вовсе не гений. Это наши – дураки…

А разговоры о том, что Москва все придумала и реализует теперь свой план – смешные… А у вас, я спрашиваю, план был? А сейчас у вас план какой-то есть? Если есть – то почему же тогда ваш план хуже путинского? И почему вы так Путина боитесь? Чего вы боитесь?

На Донбассе живет три миллиона человек… И что – они не способны на еще один переворот? Ну, сделали они первый, пропутинский. А где наш, антипутинский?

Оказывается, там, на Донбассе, Путин влиятельнее, чем украинская власть. Тогда у меня вопрос возникает – а как так получилось? Три миллиона считает Путина влиятельным, а Сидоров, Петров, Ахметов, Порошенко – там не в почете, не в авторитете… А кто в авторитете? За кем бы эти люди пошли – чтобы не за Путиным? Вы искали этих, других?

А бросать пацанов под танки, боясь, что у нее, у власти нашей, не получится стать сильнее, авторитетнее Путина – это что, сильная позиция? Я считаю, это трусливая позиция…

Конечно, легче народ взбудоражить, раздать пулеметы, посадить их в окопы, а самим ни хрена не делать…

Но цена вопроса – десятки тысяч, а не восемь, как рапортуют в Минобороны… У нас уже не Небесная сотня, а Небесные тысячи… Дети под снарядами лежат. Пацаны приходят оттуда и вешаются, потому что они знают, куда стреляли… И им с этим жить.

У нас «Афганский синдром» был — теперь будет «Донбасский синдром» – такой, что мы все «выгребать» будем…

И вот это все, извините меня, продукт деятельности нашей власти. Можно шикарные тексты «по ящику» читать, но люди знают, что они – моральные преступники…

— Тогда объясните, почем у нас такая власть?

— Да потому, что у нас был свой, украинский термидор, то есть – контрреволюционный переворот — еще во время Майдана! Еще до того, как сформировалась новая коалиция. Как это произошло? Очень просто…

Любой революционный процесс — а у нас, конечно же, была революция — сопровождается не только самоорганизацией людей из разных слоёв… Революция – это потоп… Вот идет десять тысяч людей – и надо понимать, что среди этих десяти тысяч, есть те, которые преследуют свои личные политические цели, но также понимают, что самостоятельно они своих целей не добьются. Еще есть зеваки, есть влюбленные в революцию, есть те, кто присоединился, потому что просто интересно… Для того, чтобы все это двигалось организованно, начинают формироваться стихийные механизмы самоорганизации. Те, кто понимают, куда надо идти – начинают объяснять маршрут всем остальным… И вот эти люди становятся маяками, потому что массе направление в целом понятно, а маршрут – нет… Вот так начинают возникать органы управления революцией.

Так вот особенность Майдана 2014 года состояла в том, что, действительно, эта резолюция рождала новые, революционные системы организации, альтернативные власти. И этим Майдан 2014-го отличается от Майдана 2004-го.

Но, если бы те, кто создавал Совет Майдана, были вооружены теорией, то есть понимали, что, как и почему необходимо делать, каких целей добиваться – тогда, может быть, это бы стало прообразом какого-то нового органа украинской власти. Да, этого органа нет в Конституции страны. Но это был бы плод революции… И люди бы доверяли таким институциям намного больше, чем, например, обычным местным советам…

Что произошло на самом деле? Когда эти структуры Майдана только-только стали подниматься на ноги (да, туда входили и самые буйные, и самые пассионарные, и самые активные, — ведь у нас, на самом деле, огромное количество людей готовы что-то делать, их надо только организовать, им необходим лидер) — тут же начался наш украинский термидор. То есть – демонтаж революционных действий.

Часть правящей политической элиты страны, которая пребывала в оппозиции к тогдашнему режиму, начала пользоваться революцией как способом реванша – они, по сути, узурпировали у Майдана право представлять интересы революции.

Вместо того, чтобы развивать и строить институты революции, они сказали: «Ребята, да зачем вам этот Совет Майдана, мы сейчас пойдем и договоримся… В парламенте коалицию перегруппируем, правительство сформируем – и заживем по-новому…»

Что и произошло… Влияния – и финансового, кстати, тоже – у этого альянса было достаточно, чтобы на тот момент управлять Майданом. А права представлять Майдан они добились, когда знаменитая тройка ходила к Януковичу на переговоры. Вот в этот момент и начался украинский термидор, то есть контрреволюционный переворот.

Все события конца февраля, связанные с назначением Яценюка премьер-министром, а Турчинова — в.о. президента (вообще чудесная вещь, но это — другой разговор) — все это и стало ползучим украинским термидором, который вот только сейчас завершался — проведением местных выборов. И, как признался сам Порошенко: местные выборы поставили точку в переформатировании нынешней власти…

— Но революция не завершилась?

Улица – это самая ярка форма революции, но далеко не единственная. Революция – это качественный процесс… У нас ведь действительно начало формироваться новое качество украинского общества…

Сейчас, действительно, гражданское общество стало очень разнообразное – это и волонтерство, и добровольческое движение, студенческие движения и т.д. Но, что самое важное – начало активно развиваться гражданское самосознание.

Благодаря процессам, произошедшим в 2013-2014 годах в стране, люди научились вести себя по-другому на личностном уровне. Люди берут на себя инициативу, в самой, казалось бы, обыденной ситуации… Лет пять-семь назад такое поведение было, скорее, исключением, и часто-густо рассматривалось как некая шизоидность. Сейчас люди учатся в своей повседневной жизни отстаивать свое право. Пускай даже оно, право это, будет совсем маленьким, связанным с притеснениями на работе или с несправедливыми коммунальными платежкам.

Но благодаря революции даже самый тихий обыватель начинает чувствовать себя гражданином. Он учится отстаивать свои права. Вот самый главный результат Майдана 2014 года.

Наверное, этот результат звучит не так громко, как «європейський вибір». Но для нашего постсоветского общества, которое и последние двадцать лет жило в застое — это достижение намного больше, чем «європейський вибір». Помните эти сюжеты, от которых слезы на глаза наворачивались – вот пришла на Майдан бабушка, отдала тысячу гривень – всю свою пенсию… Вы что думаете – что бабушка потом развернулась и пошла домой на диване лежать? Ничего подобного! Это уже другая бабушка. Она «проснулась». Просто кто-то проснулся утром – и пошел на Майдан, кто-то проснулся немного позже – и стал заниматься волонтерством… Кто-то проснулся вот только что… Но это «просыпание» общества продолжается.

Впрочем, тут же возникает вопрос — нужно ли нашему нынешнему режиму вот такое проснувшееся общество?

— Думаю, нет.

— Им-то легче работать с «толпой», которую они вчера, на Майдане, обманули.

— Как же они себя планируют обезопасить от «просыпающегося» общества?

— ….Вот для этого главой администрации Порошенко стал медиа-специалист Ложкин, а не менеджер по экономике Сидоров…

— То есть, Порошенко боится продолжающейся революции? И пытается взять ее под контроль?

— Он ею пользуется…

Знаете, как отличить талантливого человека? Дать десятерым читать вслух Евангелие. Девятерым люди не поверят, а одному – поверять. Значит этот человек – талантливый… Вот и президент у нас такой, талантливый.

— По уровню театрального мастерства он давно уже переплюнул Юлию Владимировну.

— Но в том же Евангелии написано: «По делам его…»

— Вот потому ему уже не верят, как бы талантливо он не читал свое «евангелие»…

— Ну, мы рецептов власти не выписываем…

— Я и не спрашиваю у вас рецептов, я спрашиваю — как нам дальше жить со всем этим. И что будет со страной дальше?

Знаете, существует такой феномен — моральный авторитет общества. Вот, казалось бы, человек – без единой регалии, без единой медальки и без единого звания – а к нему прислушивается вся нация… А можно быть офигенным менеджером, иметь чемодан всяких «ксив», а в глазах общества быть «зеро».

Проблема Порошенко в том, что он не был лидером революции. Когда в обществе — даже после этого ползучего термидора, которого никто не рассмотрел, сохранился запрос на обновление – искали не фигуру, искали символ. И Порошенко оказался уникальным символом.

Вспомните, что люди вкладывали в свое видение нового руководителя страны в мае 2014-го? Попытка разобраться в биографии Порошенко вводила людей в ступор. Но он стал символом завершения всего того ужаса, в котором пребывало общество. Ведь он заявлял: «АТО закончим за три часа! Мир за три дня! Реформы! Стабильность!»

«Ёлки-палки, — подумали люди, — так это то, что необходимо стране, всем нам!»

Элиты тогда переглянулись и тоже подумали: «Говорить-то это могут все, но поверят только Порошенко». Почему они так решили? А вы вспомните, кто принимал участие в президентских выборах…

Победил символ. В кулуарах, кстати, и сейчас говорят: «Ну, это ведь не он сам победил. Так звезды стали: те сбежали, те без штанов оказались, а те были настроены очень радикально»…

Поэтому 50% Порошенко — это символические проценты, потому что были отданы за символ…

Но проблема в том, что он начал верить в эту победу, как в свою персональную… Вы думаете, его не знобило – ведь он не глупый человек и понимал, что этот результат – это тот исторический шанс, который раз в сто лет вдруг падает на голову… И он все то время, все эти полтора года лихорадочно пытается всем доказать, что его победа – это закономерный результат его работы, а не подарок судьбы…

Поэтому лето 2014 года в Украине стало самым трагичным летом за все годы нашей независимости… В тот период случилось столько метаморфоз, ошибок и преступлений.

Ведь представьте – люди, которые взяли тогда власть, были твердо уверены, что все проблемы, с которыми они столкнулись, можно решить очень быстро…

— Почему они были в этом уверены?

Ну, вспомните мирный план Порошенко. Вспомните это фото с текстом плана, на котором от руки написано: «Мир! 10 дней…» Я – текстовик, я всю жизнь тексты пишу. И я вам могу точно сказать – этот текст был написан за 5 минут на колене… Там приблизительно было написано следующее: «Небо – синее, солнце – золотое, миру — мир, «згинуть наші вороженьки, як роса на сонці»…

И мне стало абсолютно ясно – та команда, которая пришла, вообще не понимает, что делает.

Захотели победить ко Дню независимости. И получили то, что получили… Я не знаю, когда у меня появится психологическая возможность анализировать Иловайск…

Честно говоря, когда я потом прочел анализ Бутусова о том, что на самом деле произошло в Иловайске, я подумал: «Ну все, два шага до импичмента…» Но нет… Люди прочли – и не прочли..

— Почему этого не случилось?

— Почему? Не время…

— Не время? Что, еще мало убитых на войне? Или доллар по 25 гривен – не время? Или коммуналка три тысячи – не время? Когда же время, по-вашему?

— Это вы у меня спрашиваете?

— А у кого же? Вы ведь эксперт…

— Я не эксперт…

— Не уходите от вопроса…

— Осенью мы все пережили феномен коллективного стресса. Мы ничего не понимали. И то, что на Донбассе появились регулярные российские войска (я сейчас скажу страшную вещь) оказалось для нашей власти большим подспорьем. Это хоть что-то объяснило: «О, агрессия России».

И стало все понятно… Да, агрессия была – и она продолжается. Но мы агрессией объяснили сразу все…

(продолжение следует)

Галина ПЛАЧИНДА